Ему всегда нравился август

Наутро Летавет положил на стол в учительской подписанный табель. Целковый надбавки к плате за комнату, и квартирная хозяйка, не задумываясь, вывела свою закорючку. «Мне же, – рассказывал старшеклассникам на встрече Летавет, – так и пришлось прожить, прямо скажем, достаточно большую жизнь невоспитанным». Гм, гм, не очень, быть может, дидактично, зато правдиво».

Есть у англичан выражение, которое на русском звучит примерно так: «Человек, сделавший себя сам». Таким человеком можно назвать Летавета.

Конечно же, на этом этапе своего жизненного пути Август во многом делал себя сам. Но не меньше, если не больше, делали те, с кем общался он в ученические годы: школьные товарищи. На друзей ему везло. Среди них были и Лев Зильбер, будущий академик, создатель вирусной теории рака, и Юрий Тынянов, будущий теоретик, литературовед, автор «Кюхли» и «Смерти Вазир-Мухтара», наконец, Вениамин Каверин, тогда «приготовишка», а впоследствии автор знаменитых «Двух капитанов», «Исполнения желаний» и других известных книг.

Ветер свободолюбивых идей врывался и в гимназию, сеял в молодых головах и душах зерна бунтарства.

Каким-то чудом сохранилась у академика школьная тетрадь в плотной синей обертке. На обложке заголовок: «Фальшь учения мира по «В чем счастье», «Казакам» и другим произведениям Л. Н. Толстого». Думал ли юноша, когда цитировал и развивал толстовские строки («Труд есть необходимое условие жизни человека и труд дает благо человеку»), что сам он проявит себя и великим тружеником, а труд и человек в труде станут краеугольным камнем науки, в создание которой вложит он со временем немалый вклад.

А тогда учитель-словесник Владимир Иванович Попов, составитель популярной хрестоматии «Отблески», который задал это домашнее сочинение на вольную тему, подозвал Августа и сказал:

– Никому не показывайте того, что написали в этой тетради, мой юный друг. Надеюсь, уловили мою мысль? Ни-ко-му!

Но вот Август – уже не отрок с робостью провинциала. Он не боится поспорить до хрипоты о Блоке и Бальмонте, модных тогда Арцибашеве и Вербицкой. Много дало ему общение с единомышленниками, любившими его за простоту, ясность, прямоту, трудолюбие.

– Не двинуть ли, любезный друг Августхен, на летние вакации в мою патриархальную Реягацу? – прогуливаясь в городском саду, предлагает ему подчеркнуто подтянутый шатен, с большим сократовским лбом, курносый, с темными глубоко посаженными глазами, умеющими быть одновременно и задумчивыми, и проницательными, и не расстающимися со смешинкой.

– Боюсь, не стеснить бы Юша.

– И хочется и колется, – развивает недосказанную собеседником мысль Тынянов. – Конечно же, нет. Медицинская практика у папочки богатая. А мы ему не помеха. Будет рад гостям.

И вот он в городе, где, словно в живом заповеднике, истово блюдущие свой закон староверы соседствуют с библейского типа евреями. Но что до этого молодым?


На заметку альпинистам:

Дружба с поэтом полная волнений
Ему пришлось надеть шинель
У коллеги трудные условия труда
Летавет читает строки поэта о Николадзе
Когда настали трудные дни августа
В горах не обойтись без пневмокостюма
Путь многих мастеров спорта
Пик Летавета. Содержание