Я изучал латынь в гимназии

В нашей книге публикуется редкая фотография, относящаяся к этой гимназической поре, она изображает двух однокашников – Тынянова и Летавета. Другой их сотоварищ по гимназии, которая нежданно-негаданно из «Псковской губернской» была переименована в «имени Александра Первого Благословенного», учившийся в одном классе с ними Лев Зильбер (о нем ниже) вспоминает:

«Нас было трое близких друзей в гимназии: Юрий Тынянов, Август Летавет и я. Дружба была крепкой, сердечной. Хотя мы были разные, совсем непохожие друг на друга. Очень организованный, сосредоточенный, терпеливый, прилежный Летавет, вспыльчивый, непримиримый, начитанный Тынянов – они прекрасно учились, почти на круглые пятерки, оба великолепно знали латынь. Я отставал от них во всем, а латынь остро ненавидел. Зато я неплохо танцевал и играл на скрипке. Летавет был блондин с румянцем во всю щеку. Когда он рассказывал что-нибудь смешное, его громоподобный смех начинал раздаваться задолго до окончания рассказа».

Псков, как замечает тот же Зильбер, «был городом молодежи»: помимо мужской три женских гимназии, землемерное училище, кадетский корпус, реальное училище и др. Да, в древнем граде на слиянии рек Великой и Псковы задавала тон молодежь. Она и привила Августу раннее ощущение самостоятельности. Ведь и начинался его путь с того, что, куда бы ни адресовал он прошение о приеме в гимназию, отовсюду – из Риги ли, Ревеля, Митавы, Нарвы – приходил одинаковый, словно написанный под копирку, трафаретный отказ: «За отсутствием вакансий». Что же так?.. «Очень даже просто, – пояснил он, – прибалтийские немцы не хотели допускать к образованию латышей, да еще из мужиков. Из Пскова же сразу пришло приглашение – прибыть на вступительный экзамен. Власти были заинтересованы в приобщении ко всему русскому».

После первой четверти его вызвал инспектор классов Рощин:

– Гимназист Летавет, – начал он, как всегда держась за щеку, и наставительно ткнул в графу дневника «Подпись родителей либо лиц их заменяющих».

– Запамятовали, молодой человек, вернули табель неподписанным-с.

– У меня же, Павел Андреевич, подписывать некому. Живу один, снимаю комнату у хозяйки. Родители далеко отсюда.

– Ничего не понимаю, сударь мой. Кто же в таком случае изволит вас воспитывать?

– Пожалуй, никто! Сам за себя в ответе. Сам себе и воспитатель, если угодно!

– Это уже совсем непозволительно. Это просто немыслимо. Какой-то нонсенс. У кого, к примеру, отпрашиваетесь, уходя из дома?

– Ни у кого.

– Ну, знаете, вы ставите нас в нелегкое положение. Я бы сказал, в неприличное. Единственно возможный выход: забрать вам свои бумаги, покинуть гимназию. Не можем мы держать в стенах казенного учебного заведения молодых людей, которых так-таки никто и не воспитывает. Честь имею!

Попали в аварию, автомобиль разбит? Не расстраивайтесь - это наш профиль.


На заметку альпинистам:

Ему всегда нравился август
Дружба с поэтом полная волнений
Ему пришлось надеть шинель
У коллеги трудные условия труда
Летавет читает строки поэта о Николадзе
Когда настали трудные дни августа
В горах не обойтись без пневмокостюма
Пик Летавета. Содержание