Караванщики показывают пик Гэсэра

Юрий Николаевич вспоминал, как ладакские караванщики нехотя показывали ему белые вкрапления в уходящей ввысь скале. Она ведет в замок Гэсэр-хана. Кто он? Великий мудрец, горный мессия, что откроет людям мир вечного добра и справедливости. В своих походах Рерихи не раз сталкивались с этим мессией: то увидят высеченный на скалах его огромный меч, то силуэты сопровождающих Гэсэра лучников, то быстроногих козлов.

Обитающие в Киргизии уйгуры издавна верили во всесильного хана. Если вы подъехали к кочевью, привязали головой к юрте коня, хозяин неодобрительно покачает головой, повернет скакуна мордой к степи. Иначе не увидишь приближающегося Гэсэра. И едят уйгуры торопливо опять же из-за Гэсэра – не пропустить приход.

Но не письмена на скалах волновали в те дни Летавета. Приказ Спорткомитета за номером сто сорок один гласил, что их ждут пики Нансена, Конституции, Карпинского. В этом районе они должны были распутать клубок того, что география называла «узлами» и что пока не удалось «развязать» ученым. В частности, узел верховьев Кан-Джайляу. А с высшей точки хребта Иныльчек альпинисты смогут разведать системы Каипды-Катта и Боз-Кыр. Так уж повелось с первых шагов русского альпинизма: спорт и научный поиск рядом.

Пока караванщики ведут на спуск тяжело груженых коней, Летавет со своими «мальчиками» поднимается на гребень Терскей-Алатау. Если весь пронизанный солнцем Кунгей светел и поля его усыпаны невиданной величины эдельвейсами, то Терскей суров, дик, труднодоступен. «Терс» значит по-тюркски лежащий в тени, обращенный на север, обратный, противоположный.

Преодолев хребты, они вышли в район прошлогодней экспедиции. Позже Ходакевич с Тимашевым вспоминали:

– Хожу я не первый год и по Кавказу, и по Памиру. А нынешним летом на перевал мы выползли, и вдруг раздернуло облака. И этот пик. Помнишь, мы даже зажмурились. Будто по глазам белой молнией. Это – пик Конституции. Похож на храм над хребтами. Из самого дорогого мрамора.

– Только этот храм вдруг взлетел и парит в атмосфере. Был вечер, горы уже в темноте. В темнеющем небе он один светится, плавится в закате.

И еще вечер на бивуаке у подножия Куйлю. Последний зеленый лагерь. Последний костер – дальше будет только примус. Последний раз скидываешь на ночь свитер и шерстяные носки. Дальше, ложась спать, будешь напяливать на себя и егерские исподники, и свитер, и все виды утепления.

Плотный, кряжистый альпинист с табачного цвета усами, засучив рукава выцветшей ковбойки, молча вглядывается в линии на карте. Подле него – невысокий киргиз. Засунутая в брезентовые сапоги камча, дотемна продубленная солнцем и ветрами кожа.

– Что делать будем, Дюшембай? – уважительно осведомляется Летавет. Киргиз молчит. Знает, что альпинист с табачными усами – большой учености человек. И пойдет в такие места, куда не заходят даже самые смелые охотники-мергенчи.

– Завтра выступаем, Дюшембай. Перековывай коней на снег и камень. Пора в путь! Под пик Нансена пойдем для начала. Сможешь лошадей провести?

www.grekomania.ru - куда поехать в медовый месяц


На заметку альпинистам:

Память о восхождении на западный купол
Новая вершина превышающая Хан-Тенгри
Глубокие трещины на глыбах льда
Вершины, засыпанные снегом вокруг узкого перевала
Горы к югу от Хан-Тенгри
Древний ледник впадает в озеро
Трудная акклиматизация на большой высоте
Пик Летавета. Содержание