Старик рассказывает о горах Тянь-Шаня

С панорамных точек Баяпкола Мерцбахер не только сориентировался в лабиринте хребтов и долин, но понял, что путь в сердце Тянь-Шаня лежит по Иныльчеку. Сюда он доберется год спустя.

«На глетчере Иныльчек лежит целый хаос огромнейших глыб, перемешанных с мелкими обломками и засыпанных сором и песком, – пишет Мерцбахер. – Этот покров из сора имеет больше ста метров в толщину. Вследствие атмосферных влияний, разъедания и движения глетчеров этот покров принимает форму и рельеф настоящих гор – с долинами, цепями, вершинами и котловинами. Переход через эти сорные горы очень утомителен и продолжителен: поднявшись на высокий гребень обломков, нужно сейчас же спускаться вниз, в глубокие ямы, и снова подыматься, что бывает особенно неприятно, когда по выходе из этих гор попадаешь на гладкий лед. При всем старании на такой почве нельзя пройти в день более пяти-шести километров».

В награду за все пережитое с южного борта ледника предстал Хан-Тенгри. Когда Мерцбахер подошел к нему, он усомнился в том, что вершина – узел хребтов, как до него полагали и как это окончательно установят альпинисты наших дней.

Летавет впервые встретился с Тянь-Шанем летом тридцать второго года. Он не был уверен тогда, что удастся с первого захода сделать что-то. Первый выход был пристрелочным: перевалить через Терскей-Алатау к истокам реки Нарын, подняться на пару-тройку вершин и, конечно, познакомиться с местными обычаями. Летавет шел в компании с биологом Энгельгардтом. Друзей сопровождали жены.

Тянь-Шань, начиная от теснины Боома, встретил миражами... Пробежит по голубизне неба волнистая, параллельная земле белая молния, и, пока вытащишь фотоаппарат да закрепишь стеклянную пластинку, опять только небо, только голубое. А на горизонте дрожат, словно парящие в высоте, вершины. Не о них ли поет старик в аиле, где тебя угощают кислым пенящимся, хмелящим кумысом:

Огромная вершина видна,

Разве простой хребет она,

Который перевалить легко.

– Наш Манас, – объясняет девушка с добрым десятком тугих косичек. – Абаке, по-вашему – «дедушка» значит, помнит много. Но пропеть все – полгода надо. А вам попить – и скорее на Иссык-Куль.

– Амандык, жакебай? – щурится дед на Летавета.

– Спрашивает, здоров ли, дяденька?

Летавет почтительно благодарит. Достает из рюкзака горчичники: старик жалуется на ломоту в спине.

– В горы идешь, русский человек, – переводит киргизка. – Мой дед желает тебе мягкого пути, эр Аугуст. Говорит: идешь ты в страну между истиной и сном, где еле видимые чабаны пасут призрачных баранов и выходят на охоту львы из одного пара. Вот что за страна у Кан-Тоо.

– Так они зовут Хан-Тенгри, – бросает Летавет спутникам, пока старик раскуривает трубку.

– Сто дней гляди на Кан-Тоо, и во все сто не насытишь взор. А по снегу пойдешь, вспомни: самая мягкая походка у тигра. Так и горы. Рассердишь – и наденут на тебя смертный чапан. Умно ходи. Не серди злых тенгрий, дядя.

Старик, кряхтя, вкладывает в руку Летавета обкатанный камешек.

– Дарит тебе джой. Из желудка овцы. Меняет дурную погоду на хорошую.

Ветер по имени Улан в Боомской теснине задувал навстречу с такой силищей, словно идешь по гребню хребта. Но полную силу он набрал в поселке Рыбачье на берегу Иссык-Куля. По обезлюдевшим улицам летела, подобно шрапнели, галька. С западных стен халуп обваливалась штукатурка. Бурлил Иссык-Куль, свинцовые волны внушали недоверие к рассказам о том, что нет более синего озера во всем свете.

– На Проживальск? – осведомились на пристани.

– Точно, в Пржевальск.

– Пойдет порожняком за маком автомашина, на ней доберетесь надежнее. Рейсовый пароход может задержаться.

Пржевальск был похож на раскинувшийся под жарким небом живой, галдящий, многоязычный музей. Здесь сталкивались на пыльных, обсаженных тополями улицах Россия с Семиречьем, страной «за Ильей» (рекой Или), как по-своему величали ее лихие чубатые казаки.


На заметку альпинистам:

Отдых альпинистов в долине
Яркие цвета Средней Азии
Солнце съедает метровый снег
У врат тысячелетних тайн
Много гор в истоках Иныльчека
Крупный пик к западу от Хан-Тенгри
Яркая звезда на черном небе
Пик Летавета. Содержание