Погребецкий и Летавет думают о грядущем восхождении

Еще с тех лет, когда устремился сюда наш славный соотечественник Петр Петрович Семенов, получивший позже титул Тян-Шанского, стало очевидно, что идущий в горы ученый с неизбежностью должен стать спортсменом, а альпинист – ученым.

Погребецкий хорошо понимал это. Он отверг утверждения штурмовавших Гималаи видных британских альпинистов: научные де задачи только отвлекают от главной цели – покорения вершины. Отверг и опроверг всем ходом своих пяти тянь-шаньских экспедиций. Они совпали с бурными годами первой пятилетки. «Мы были ее разведчиками, – говорил он в Доме ученых. – Центральный Тянь-Шань встал на очереди, дикий и малодоступный. Но белые пятна его карт требовали топографической съемки, горные богатства – геологических исследований, огромное оледенение – пытливой работы гляциологов».

Зал внимал рассказчику. В каждом подлинном ученом таится душа скитальца. Летавет видел в зале неподалеку от себя и академика Обручева, и физика Тамма, и историка-англоведа Лавровского, и математиков Бари и Немыцкого. При разности научных интересов всех их сближала духовная окрыленность, общность интересов спортивных.

Хан-Тенгри! Погребецкий видел его сначала от озера Бороготасу, потом с Иссыкатканского гребня, с перевала Капках и с покрытых эдельвейсами сыртов Сарыджаса, этих плоских возвышенностей, когда уже после наступления по-южному стремительной, по-тянь-шаньски непроницаемой ночи вспыхивала опаловыми и рубиновыми тонами его вершина.

Первое впечатление, как первая любовь, полно трепетных сомнений. А в том двадцать девятом году только дневнику доверил альпинист охвативший его восторг: «Как проникнуть в этот ледяной мир? Отсюда это кажется невероятным». Минуло пять лет, и Погребецкий теперь уже смог поведать о том, как были сделаны последние мучительные, невозможные шаги, и все они – Михаил Погребецкий, Борис Тюрин, Франц Зауберер – не сразу увидели, постигли, поверили – выше некуда. Вершина!..

«Когда одно желание исполнено судьбой, тотчас еще мечтания являются гурьбой». Так поют на Востоке. Вернувшись из Дома ученых, Летавет решил: «Вот куда надо ехать. Вот что сулит неожиданное. Оно там повсюду». Еще больше подхлестнули его строки И. В. Мушкетова: «Все путешественники, проходившие с той или другой стороны Хан-Тенгри, удивлялись колоссальности его размеров, обилию снегов и пр., но довольствовались только созерцанием его издали и не решались приблизиться к этому колоссу». Даже Семенов, но собственному его выражению, только «поднял непроницаемую до того времени завесу, скрывавшую в течение тысячелетий снежные вершины Тянь-Шаня». То, что сделал Погребецкий, это здорово, но еще не все. Только начало.

И Летавет решает отпуск ближайшего лета посвятить Небесным горам. Думал ли он, что это «лето» растянется с года тридцать второго по сорок шестой и будет у него таких экспедиций на Тянь-Шань восемь?


На заметку альпинистам:

Здесь может пройти не каждый
Трудная вершина Хан-Тенгри
Старик рассказывает о горах Тянь-Шаня
Отдых альпинистов в долине
Яркие цвета Средней Азии
Солнце съедает метровый снег
У врат тысячелетних тайн
Пик Летавета. Содержание