Память о восхождении на западный купол

Пик имени великого норвежца. Он чем-то сродни альпинистам. Человек, который первым пересек на лыжах Гренландию – архипелаг, покрытый миллионом квадратных километров льда. До Нансена многие пытались пройти с обитаемого западного берега острова до безлюдного восточного. Не смогли. Нансен стартовал с востока. С обескураживающей логикой он сам объяснял свой замысел: «Пробравшись сквозь плавучие льды, мы пристанем к негостеприимному восточному берегу и оттуда будем пробираться до населенного западного побережья. В этом случае пришлось бы лишь один раз пересекать ледяное плато. К тому же, начав подобное путешествие, вы сожгли бы мосты за собой, и вам не оставалось бы ничего другого, как всеми силами стараться добраться до селений».

Он прошел. И в память этого невиданного перехода, в память его полярных плаваний, а также поддержки молодой Советской республики альпинисты дали его имя, быть может, самому величественному памятнику из всех возможных.

Пик Нансена! Так назвал Погребецкий вершину в центре хребта Иныльчек-Тау. Рост его под все шесть тысяч. Внушительность облика подчеркивают крохотные зеленоватые иголочки елей на склонах и пульсирующие прожилки ледниковых рек. Словно подпирающие его атланты, темнеют вынесенные вперед гранитные ребра-контрфорсы. Нависают перегруженные снежники. Время от времени, словно отряхиваясь, он освобождается от снега лавинами.

Над всем этим великолепием сияет такой слепящей белизны купол, что он кажется искусственным солнцем фантастических романов. На этот купол надо было подняться команде Летавета. Он еще сам не решил – кто пойдет. Отберет по ходу восхождения.

Тимашев напоминает Летавету о том, что они увидели с перевала Тюз. Глаза начальника блестят. Если бы удалось разгадать, что это было...

– Надо смотреть в оба, вглядываться со всех взятых вершин и перевалов.

С Тюза они смотрели, фотографировали и удивлялись. Сверяли увиденное с картой и удивлялись еще сильней. Только Летавет с Тимашевым, помнившие труды Сапожникова, сохраняли внешнее спокойствие. Они уже понимали, что на пороге открытия, но успокаивали, сдерживали себя: если ничего не будет, тоже не беда – у них есть и чисто спортивные цели.

Но все-таки, что же там такое, на юго-востоке? Ведь это какая-то вершина. Однако ей не положено там быть. Не мог же не увидеть ее Мерцбахер? А вдруг мог? Все мы люди. Могли же отличные географы и путешественники братья Шлагинтвейты принять заурядный Гауризанкар за высотный полюс мира Эверест. Сам Гумбольдт мог считать высочайшей вершиной планеты Чимборасо, а немецкие альпинисты спутать пик Гармо с пиком Кабанизма.


На заметку альпинистам:

Новая вершина превышающая Хан-Тенгри
Глубокие трещины на глыбах льда
Вершины, засыпанные снегом вокруг узкого перевала
Горы к югу от Хан-Тенгри
Древний ледник впадает в озеро
Трудная акклиматизация на большой высоте
Жуткий холод проник к Альпинистам в палатку
Пик Летавета. Содержание