След каравана между гор

Вопросов не было. Утром оба друга, так и не дождавшись обычного свистка дежурного, отправились по палаткам... Только пустые банки из-под консервов, кошма для стелек, да обертки конфет «Автодор». А где же слушатели? Они чесали вовсю с перевала до дому, где тебе ни скал Настенко, ни поселков Гоппенштейн. Чекмарев явно перестарался.

По пути к перевалу Беркут Летавет пошел «щелкнуть пару-другую кадров». Сначала занимался фотографией для себя, а теперь стал даже экспонентом многих фотовыставок. Погруженный в свои мысли, он прошел было мимо выдвинувшейся каменной глыбы, но, когда уже спускался к палаткам, словно проявилось в памяти: на скале был силуэт киика... Не поленился в сумерках вскарабкаться снова. Сколько ни водил фонариком: ничего, только щербатая поверхность камня. Уже вьючили коней, когда он, оставив караван на Ходакевича и Тимашева, торопливо поднялся к камню.

Косые лучи из-за хребта Тенгри-Таг заструились по скале, и невидимое за миг за этого стало зримым... Как же здорово передал безвестный художник прыжок горного козла! Сколько экспрессии и правды в скупых линиях. Под лучами, кажется, ожили и бегут за зверем охотники. Зашел с другой стороны. Опять – ни штриха. Наваждение!

Караван не ждет. Прощай скала, пока придет к тебе другой, чтобы пополнить список редкостных находок, уводящих нас в мир наших предков. Есть еще и другой след на камне у берега озера Сонкёль. О нем рассказывал Онкул. Глубоко впечатанный в известняк след подковы. Такой, что ею свободно можно накрыть ведро. Подкова ли?..

«Верно говорю – подкова, – убеждал караван-баши. – Разве не слыхал: были у нас в старину кони такие и скакали на них через горы киргизы-великаны. Такие, как Гэ...»

И враз оборвал недосказанное и умолк киргиз. На полуслове оборвал рассказ. Стал говорить о погоде. В хорошее веселое небо уходила сегодня утренняя звезда Чолпон. А саврасого Каштана придется на первой летовке оставить, плохо под вьюком ходит... Недосказанную им половину от «Гэ»... услышит Летавет больше чем два десятилетия спустя. От великого знатока Азии Юрия Николаевича Рериха.

– Это Гэсэр-хан, – скажет тот возле одной из картин своего отца. И Летавет сможет, наконец, соединить две части: «Гэ» и «сэр» – Гэсэр.

– Благодарю вас, Юрий Николаевич, вы помогли мне отгадать одну из тянь-шаньских загадок.

– Помилуйте, за что же? Полотно тридцать второго года. По сей день отчетливо помню нашу двухмесячную экспедицию в Ладак, потом в Тибет.


На заметку альпинистам:

Караванщики показывают пик Гэсэра
Память о восхождении на западный купол
Новая вершина превышающая Хан-Тенгри
Глубокие трещины на глыбах льда
Вершины, засыпанные снегом вокруг узкого перевала
Горы к югу от Хан-Тенгри
Древний ледник впадает в озеро
Пик Летавета. Содержание