Летавет читает строки поэта о Николадзе

Отправившись в эти годы в один из первых своих походов по Хеви и Сванетии (о них ниже), Летавет встречает близ духана «Сам придешь» и заинтриговавшей его, хотя бы как медика, вывески «Собственное молоко мадам Акопьян» высокого, стройного грузина с черными как смоль волосами.

– Николадзе.

– Летавет.

– Мы с Казбека в Коби.

– А мы из Коби на Казбек.

Оба дружно рассмеялись. Беседа была недолгой, хотя Летавет уже знал, что победитель сокольских турниров в Праге, организатор спортивных выступлений на ртвели, приуроченных к сбору винограда народных праздниках в Алавердах, – Николадзе был и одним из создателей русской металлургии.

Тем горше было прочитать строки И. П. Бардина о Николадзе: «Оп умер от воспаления легких, от нашей профессиональной болезни, простудившись на работе». (Николадзе сутки не выходил из цеха завода ферромарганца в Дидубе, где ураган сорвал крышу над опытной печью). И здесь та же напасть: профессиональная болезнь. Словно у больного малярией, адская жара у печи и ветер и мороз за спиной... Еще одна проблема.

Тому, кто хотел бы усвоить стиль работы Летавета, многое показалось бы непривычным... У него, директора крупнейшего в мире института гигиены труда и профессиональных заболеваний, не было даже приемных часов «от» и «до» (хотя они четко обозначены на соседствующих с директорским кабинетах бухгалтерии, отдела кадров). А ведь ведомый Августом Андреевичем институт – это 800 штатных единиц, более тридцати отделов, лабораторий, научных кабинетов, стационаров.

Дома, рядом со скульптурой альпиниста (работа его соратника по восхождениям Евгения Абалакова), за хребтами присланных на отзыв диссертаций, лавинами пригласительных билетов – сессии, симпозиумы, конгрессы – глубокое, потертое кресло. Оно уже явно утратило первоначальный облик. Но оно, как побывавшая па перевалах и вершинах, обжившаяся на ноге обувь. Ведь ни турист, ни альпинист не отправятся на сколько-нибудь серьезное предприятие в новеньких, приятно поскрипывающих и хранящих первозданный глянец ботинках.

Он сидит иной раз, опустив глаза, не реагируя на окружающее. Как правило, шевелятся лишь губы. Недвижны положенные на кресло руки. И вдруг резко встает, пишет несколько абзацев и даже страниц. Как правило, набело, без последующей правки. Ведь он знает, что хотел высказать. Продумал и как выразить. Слова, бумага – только передатчик сложившихся мыслей. Память его вызывает восхищение: по сей день отчетливо различает на слух, где «е», а где «ять».

Так он работал и изучал условия труда тех, кто добывал тогда еще во многом загадочный радий. За ним и впервые расщепленный атом. Кое-кому его первые экскурсы казались малоперспективными. Теперь доказывать его взгляд из прошлого – значит ломиться в открытую дверь. От созданной Летаветом первой лаборатории отпочковались отделы Института биофизики. Заслуги же Августа Андреевича были отмечены орденами, удостоены Государственной и Ленинской премий, список трудов перевалил за сто пятьдесят.

ТК "Аркада" - террасная доска Брянск и область по низким ценам.


На заметку альпинистам:

Когда настали трудные дни августа
В горах не обойтись без пневмокостюма
Путь многих мастеров спорта
Страна под Эльбрусом
Белый снег на хребтах гор
На санях между Сваном и Ушбой
Год пути до Ушбы
Пик Летавета. Содержание