У врат тысячелетних тайн

Величие души подобно горным вершинам, на них обрушиваются вихри и их обволакивают тучи, но дышится там легче и привольнее. Свежий и прозрачный воздух очищает сердце от всякой скверны, а когда рассеиваются тучи, с высоты открываются безграничные дали и видишь все человечество.

Ромен Роллан.

«Я чувствовал, что на многие годы связываю свою альпинистскую деятельность с Тянь-Шанем, – писал Летавет в дневнике. – Получалось, что одно путешествие вызывало необходимость следующего, одна разрешенная задача логически ставила другую и требовала своего разрешения. Я решил отправиться к самому отдаленному хребту Кокшаалтау. В Москве нам не удалось найти никаких сведений о том, что эти места кем-либо посещались».

В горах затянувшаяся снежная зима. Позднее таяние. И первое препятствие на пути – реки. Храпят, подойдя к воде, привычные киргизские кони, и глаза их наливаются кровью, когда караванщики загоняют их в мутный, бешено играющий струями поток.

Не пускай коня по течению! Понесет, закрутит, завалит.

Не держи ноги в стременах. Не успеешь вытащить, если свалится под тобой конь.

Не гляди на воду. Закружится голова, потеряешь равновесие.

Тихий сиреневый вечер на сыртах. Где-то уже кличут друг друга птицы ночи и бьют невидимые крылья в темноте. Караван идет. В холодеющем воздухе возникают навстречу еще не голоса, только запахи. Сначала горьковатый запах дыма. Потом кисловатый – кизяка. Потом сырный запах скота.

Киргизская летовка. «Спасибо тебе, хозяин. Ни пожить у тебя, ни поохотиться не можем: спешим в ущелье Джаголамай».

Прошлогодняя команда Летавета имела, так сказать, биологический профиль, в нынешней – преобладают математики. И Немыцкий и Гольцманы – неутомимые ходоки, лыжники, исходившие многие перевалы Балкарии, Сванетии, Хеви. Но такого, как Тянь-Шань, они невидали.

Еще в Москве, разглядывая на карте сплетения коричневого (хребты), зеленоватого (ледники), голубого (реки), Летавет мысленно отметил подкову, которой смыкаются хребты Чакыр-Корум и Борколдой. Вот где могут залегать неизвестные ледники, оказаться достаточно высокие вершины...

С перевала Кубергенты он видел словно разлинованную шахматными квадратами пустыню Качаляган, за ней великий хребет Кокшаалтау. Видел сползающие с хребта мощные ледники. Но порожденные ими реки, вместо того чтобы избрать самый легкий путь, круто поворачивают на юг, и капля воды не просто точит камень: она прогрызла путь сквозь вознесенный на огромную высоту хребет. Еще один из капризов Тянь-Шаня?

Осенью в Доме ученых он покажет карту и на ней новые названия. Ледники Григорьева и Пальгова, пики академика Шмидта, Кзыл-Аскер («Красноармеец»), Джолдаш («Товарищ»). По рукам пойдет фотография открытой им горы. «Позвольте, Август Андреевич! Ваш пик Шмидта – двойник знаменитой гималайской Канченджанги». Да, пожалуй, верно. Такой же изгиб купрла и мощный снеговой покров. Ведь и название Канченджанга значит «Пять сокровищниц большого снега». Здесь его не меньше.

В Институт географии, куда он отдал схемы ледников и образцы фауны миллионолетней давности, его горячо благодарили. Но он сам недовольно похмыкивал. Лукав, по-восточному недоверчив Тянь-Шань. Прячет в кубышке главные свои сокровища.


На заметку альпинистам:

Много гор в истоках Иныльчека
Крупный пик к западу от Хан-Тенгри
Яркая звезда на черном небе
Мы достигаем верховье Талдысу
Новая прекрасная вершина средь хребтов
Сила молодежи покоряет горы
След каравана между гор
Пик Летавета. Содержание