Вершина на главном пути Николадзе

Полвека назад Николадзе понял значение физической подготовки и акклиматизации. Походы в Чатахи, к развалинам древнего города Самшвидол, в любую погоду на пятьдесят-семьдесят верст дали необходимую закалку его кружку.

И вот они у склонов горы. С почтением и, что скрывать, трепетом вглядываются в четко врезанный в лазурь неба излучающий блеск чуть раздвоенный купол Казбека.

Совсем как коронованная особа, носит гора несколько имен: осетинское – Урс-Хох, ингушское – Бетлам-Корт, отчеты первых русских посольств именовали ее Шат-горой. Лишь в начале прошлого столетия закрепилось нынешнее название, по фамилии владетельных князей Казбеги. Величав и спокоен белый страж Востока, но тысячи три лет назад огненное дыхание кратеров, горячие потоки лавы угрожали тому, кто поселится вблизи вулкана.

Четыре тридцать утра. Время старта. Сразу вышли на заостренный скальный гребешок, который по имени местного проводника зовется «тропа Гахи Циклаури». Ягор Казаликашвили показывает на две лавовые башни – «Мкинварт-Гушагни», от них течет Девдоракский ледник.

Зернистый хрустящий фирн. Смерзшийся, замаскировавший трещины снег. Все сильнее пульсирует в висках кровь. Не хватает воздуха. Ягор мерно вырубает ступени. Ему помогает студентка Асмат Николаишвили. Глянув на девушек, Ягор сдвигает на затылок папаху и крепче зажимает в ладони древко ледоруба.

«Всех обуяла одна мысль: «Вперед, к вершине!» Опасность, ураган, ужасный мороз – все было забыто, – читали мы в дневнике Николадзе. – Это вершина! И, оставив рубку ступеней, передние взбежали наверх. Нас па вершине восемнадцать».

На спуске встретили еще одну группу, ее ведет профессор Дидебулидзе. За два дня вершины достигли двадцать пять человек (среди них шесть женщин).

Так Казбек стал местом, от которого повел счет наш русский альпинизм.

Об этом вспоминает Летавет, продолжая путь по снежным полям и оледенелым вершинам Казбекской группы. Восходит на Ципбери-Хох. Привычно поддевает ладони под лямки рюкзака, который все тяжелее с каждым километром пути, с каждым метром подъема. И, как всегда после дневного перехода, брякается ничком и готов отдать бог знает, что за место на каменной полке бани и мягкую постель, каковых здесь не водится. Но утром, просыпаясь, думает совсем об ином: «На сколько рванем сегодня?» или «Совсем бы недурственно пройти в одну из здешних пещер: в какой-то из них, как говорил Аслапишвили, укрывали сокровища грузинской короны, в другой был скит, и монахи вешали свои рясы на солнечный луч, го-го-го, как на вешалку».

А после недели скитаний совсем неплохо почувствовать крышу над головой, пусть это всего-навсего хижина пастухов, и идти лугами по пояс в шелковистой траве. А вечером слышать у пылающего очага хрипловатый голос Казаликашвили. «Тридцать раз словно кровлю родного дома, топтала моя нога вечные снега Мкинвари. Ода-песня называлась «Похвала Казбеку». Она рождалась на глазах. Хитро прищурившись и думая о чем-то своем, старик возглашал славу «чуду гор, золотые огни чьей короны соперничают с солнцем».

Гостей трусливых зачеркни,

Ты любишь молодцов лишь,

Колени волчии у них,

И сталью блещут кошки.

В руках же ледоруб звенит.

И в бурю неизменны,

Из дальних стран идут они,

Твои пути запомнив.

Стихи, как никогда, отвечали настроению Летавета и его единомышленников, которых привлекали нехоженые пути, немереные расстояния, неведомые уголки.


На заметку альпинистам:

Книга о покорении горных вершин
Сегодня необходимо создать общество по развитию туризма
Гора Эльбрус гордость Кавказа
Штурм Сидоренко Эльбруса
Альпинисты очень любят Эльбрус
В неведомых теснинах Памира
Самолет с экспедицией огибает столицу
Пик Летавета. Содержание