Здесь сходятся небо с землей

География, единственная из всех наук,

возникла из действия, и больше того – отважного действия.

Цжозеф Конрад.

Залы нижнего этажа Третьяковской галереи открывались в тот день позднее обычного. Это «окно» и намеревались использовать альпинисты, чтобы в тишине осмотреть выставку гималайских полотен Н. К. Рериха. И не просто осмотреть, но послушать комментарии такого гида, как сын прославленного академика живописи Ю. Н. Рерих.

Был здесь и Летавет. Хотел забежать на пол часика. Но миновал час и второй а он не мог оторваться от полотен великого художника. С картин глядели Гималаи – третий высотный полюс планеты. Мудрый и не постигнутый до конца мир вершин, который во всей его мудрости открыл людям наш соотечественник, четверть века проживший в странствиях, не уступавших экспедициям Пржевальского. Понимающие в этом толк альпинисты с уважением оглядывали и Юрия Николаевича Рериха, ориенталиста мировой известности, убежденного туриста и альпиниста.

Он навсегда вернулся на родную землю. С ним – переданное в дар народу уникальное собрание полотен. Летавет, за плечами которого к тому времени было с десяток экспедиций только на Тянь-Шань и Памир, в том числе и обнаружение самого северного семитысячника планеты – пика Победы, будто заново открывал для себя горы. «Так еще не чувствовал вершины в живописи никто», – думал он.

Многократное пересечение Гималаев. Тридцать пять пройденных перевалов. Чья-то незримая рука держит их пять зимних месяцев на тибетском плато Чангтханг... Летние палатки. Легкая одежда. И это на высоте пять тысяч метров над уровнем океана! Пали девяносто два верблюда. Умерли пятеро участников. Нужно ли говорить, с каким близким к благоговению чувством вглядывались альпинисты в «Огни пустыни» или «Твердыни Тибета», привезенные академиком из этой экспедиции в числе еще пятисот полотен и этюдов. Рериха, русского художника, альпиниста и путешественника, вся Индия уважительно величает ныне «Гуру» – «Учитель жизни». Место его упокоения в долине Кулу – один из центров паломничества.

Все уже перешли в следующий зал, а Летавет стоял будто пригвожденный в опустевшем зале лицом к лицу с вершинами. Темпера «Помни!». Сюжет умещается в пяти словах. Всадник, покидающий хижину в горах. Извечный, почти банальный мотив. Но разве исчерпывает название то, что таит в себе картина? Разве только в колористических эффектах трепет ее души?

Перед Летаветом на полотне был житель гор. Незнакомый, но такой похожий на тех караван-баши, с которыми шел и он моренами, снегами, льдами Ашутора, Сарыджаса, Иныльчека. Горец покидал горы. Вершины цвета расплавленного золота вставали по полотну все возрастающими ярусами, которые встречались с самим небом. Так они встречаются с ним и на Тянь-Шане, чье имя в переводе – «Небесные горы».

Так прощался с вершинами и Летавет.


На заметку альпинистам:

Рассказ об экспедиции в сердце Тянь-Шаня
Погребецкий и Летавет думают о грядущем восхождении
Здесь может пройти не каждый
Трудная вершина Хан-Тенгри
Старик рассказывает о горах Тянь-Шаня
Отдых альпинистов в долине
Яркие цвета Средней Азии
Пик Летавета. Содержание