Директор музея

В поселок Новая Чара я попал ясным летним днем. Шагал по широкой улице, и мне представлялось, будто не только яркое солнце, но и дома вокруг излучают свет и тепло. Празднично выглядели сложенные из желтовато-белого теса магазины, кафе, школы. Одноэтажные дома поднимались высоко над землей. Подальше от вечномерзлого грунта. Поближе к солнцу.

Алая табличка сверкнула на белой стене: «Музей краеведения». Откуда вдруг музей в далекой тайге, в новом, недавно родившемся поселке?

...Большая ярко освещенная комната увешана картинами, фотографиями, схемами. На стендах карты первых исследователей Восточной Сибири, документы, отражающие этапы хозяйственного освоения края. Много материалов, раскрывающих историю строительства Байкало-Амурской магистрали. Тщательно подобраны гербарии, чучела зверей, птиц. Привлекает внимание богатая коллекция образцов горных пород, найденных в этих местах. Среди них выделяется чароит – красивый сиреневый камень, весь в таинственных фиолетовых блестках.

Ева Ивановна Резник, миловидная хрупкая женщина, показывает наиболее интересные экспонаты. Помнит происхождение каждого, все, что с ним связано, – ведь она их доставала, размещала. С восторгом говорит о достопримечательностях таежного края, его красоте и природных богатствах. Ей хочется, чтобы все полюбили эти прекрасные места. Как полюбила их она.

– Да, да, с первой же минуты, как прибыла сюда в Чару, как только увидела эти горы вокруг, белизну снега. Тогда же решила – будем здесь жить...

То были минуты удивления и восторга перед бескрайними просторами Сибири, перед тайгой. Было ожидание новой жизни. Предстояла встреча с мужем, который уехал на БАМ год назад...

Уж очень трудной была дорога позади, от Симферополя до Читы. И эти последние несколько дней тоже. Тревожилась за детей – как они перенесут долгое авиапутешествие, резкий перепад от крымской жары до сибирских морозов. Там, в Симферополе, все с удивлением смотрели на ее пацанов, одетых в свитера, шубы. Чук и Гек – так звали их всю дорогу. И шестилетний Владлен, и Виктор – ему уже десять – держались молодцами. Немного испугались, когда- в Чите вышли из самолета на мороз. Минус 39... А в Симферополе вчера плюс 18. Самой Еве Ивановне стало плохо, когда она узнала, что на ближайшие три недели свободных билетов на Чару нет и не предвидится. Зал ожидания забит до предела, негде присесть. Ребятишек кое-как устроила на ящиках, сама простояла всю ночь. Утром подняла на ноги все начальство Читинского аэропорта – требовала отправления в Чару немедленно. И добилась – их подсадили в грузовой самолет. Эти несколько часов пребывания в неотапливаемом самолете запомнились ощущением жуткого холода. Летчики пожалели мальчишек, завернули в свои меховые куртки. Сама же она буквально заледенела, продрогла «каждой косточкой». Но каким радостным было завершение долгого и тревожного пути!

– За нами приехал муж, и вот мы снова вместе, – рассказывает Ева Ивановна. – Не было семьи счастливей нас... Потом на «Урале» три часа добирались от аэродрома до поселка Икабья. Расстояния-то всего 40 километров, но дорога недавно прорублена, и мы, по существу, прокладывали свежий зимник. Пышная заснеженная тайга, красота вокруг необычайная...

В Икабье, где муж работал шофером, их приняли доброжелательно. Однако поселок новый, только строится, с жильем туго. Семье выделили минтрансстроевский вагончик, совсем не приспособленный к сибирской стуже. И начались будни, суровые и холодные. Согреться можно было лишь около железной печурки. Раскаляешь ее добела, побольше бы тепла накопить. Наверху, под потолком, градусник показывает плюс 35, на полу – минус 5. От огня, бывало, вспыхивала деревянная обшивка. Но если ночью не подбрасывать полешек, утром страшно вылезать из-под одеяла. Случалось, волосы примерзали к стенке. А надо поднять детей, одеть, накормить. Каково здесь южному человеку?


Читаем о сибирский передовиках:

Рождение музея
Судьба музея – судьба людей
Культурный центр
Дорога в Сибирь
Дело государственной важности
Рабочие Сибири (содержание)